Глеб Сердитый (tamanoi) wrote,
Глеб Сердитый
tamanoi

Categories:

Зеленый талисман

На закате с шумом старого порта что-то происходит. Он есть. Он не смолкает никогда. Но именно на закате он стихает, словно ветер, делается острожным, вкрадчивым, чтобы загрохотать вновь, когда зажгутся огни и прожектора.
Часы назывались по имени величественной дамы, чей тонкий эмалевый портрет украшал их крышку. Анастасия Александровна, звали даму и так же, как уже сказано, именовались часы. Профиль дамы был поистине царственным, высокая прическа украшена диадемой, а бюст выглядел… монументальным, что ли… Художник, создавший эту эмаль, если не гений, то незаурядный мастер своего дела. Если задержать на даме взгляд, то казалось, что она вот сейчас обернется и скажет сердито: «Ну, чего уставился!» А иной раз, казалось, что она повернет голову, взглянет на вас испытующе и улыбнется благосклонно. От этого делалось не по себе. Эта нарисованная дама явно знала все секреты того, кто держал часы.
- Нажмите пумпочку, юноша.
- А можно?
- Ну, если сомневаетесь, можете не нажимать, - старый капитан улыбнулся, как-то эдак, со скрытым смыслом.
Сомнений не было, был страх. Казалось, что открыть часы, всё равно, что выпустить на волю какую-то неудержимую силу, не злую, но настолько неуправляемую, что добра не жди.
«Юноша» на самом деле был девушкой и старый капитан это знал, а она догадывалась, что он знает, но оба продолжали игру. Девиц не берут юнгами на шхуны, так исторически сложилось, а капитан был очень старым и потому умным. Во всяком случае, она так считала. Что думал капитан, осталось неизвестным.
- Вы ведь со шхуны «Стелла»?
- Как вы узнали?
- По запаху, дитя моё.
- Шутите?
- Ничуть. Я когда-то ходил на этой старой посудине. Давно это было. Но запах всех судов, на борт которых я поднимался, я помню хорошо. И каждый член экипажа, сходя на берег, несет с собой частичку этого запаха.
- Хотите сказать, от меня воняет? – Нахмурился юнга, продолжая вертеть часы в тонких изящных пальцах.
- Я бы не сказал: воняет, - рассмеялся старый капитан.
Он выколотил погасшую трубку о каблук и положил ее остывать на столе, достал из кармана другую – холодную – одним движением большого пальца набил табаком, притоптал, воровато оглянулся, молниеносно отщепил ножиком щепку от края стола, запалил щепку от свечи и принялся раскуривать трубку, окутываясь медвяным дымом.
- Я мог бы написать учёный труд про корабельные запахи, - сказал он, выпустив серию колечек дыма. – Каждый корабль пахнет по-своему. «Стелла» пахнет своеобразно. Помимо смоленых пеньковых канатов, морской соли и корабельной краски есть нотки бренди, кофе, корицы, пряностей, сушеных фруктов, угольного дыма и пота. Но главное – аромат дальних странствий, новых дорог для путников грядущего и острая нотка тайны. А чего еще ждать от шхуны, на которой бороздит волны Сказочник?
- Не могу понять, когда вы всерьез, когда вы меня разыгрываете.
- Если бы я сам мог понять…
Она пыталась поймать взгляд старика, а это было тем более не просто, что левую половину его лица закрывала искусно сделанная серебряная маска, от носа до уха и от лба до шотландской бородки. На чем маска держалась непонятно, но уже через минуту общения со стариком это украшение не выглядело жутковато, как вначале.
- Как вас зовут? – Спросил он вдруг. – Я имею виду, на самом деле.
- Мишель… Это правда моё настоящее имя.
- Надо же, почти тёзки! Мое второе имя Майкл. Виктор Майкл, честь имею. Можете звать меня просто – Капитан. – Старик улыбнулся чему-то своему и добавил: - Некоторые Михалычем в шутку зовут, но эти из старой гвардии, которые ещё боцманство моё помнят.
- А вы ходили на «Стелле» капитаном?
- Нет.
- Матросом?
- Нет.
- Значит боцманом?
- И снова – нет.
- Не уже ли пассажиром?
- Юнгой, дитя моё.
- О! Это верно было задолго до Сказочника?
- Нет, он уже был владельцем, шхуны. Разумеется, тогда он выглядел несколько моложе.
- Не может быть, он, конечно старый… Но…
- Старый на вид по сравнению с вами, дитя, - помог капитан, - но по сравнению со мной, дряхлой развалиной, он мужчина хоть куда.
В порту зажглись прожектора, и он опять гудел в полный голос. Последние посетители покидали таверну. В камине догорали последние три полена, и подбросить новых никто не собирался. За полукруглым окном, подсвеченные редкими фонарями, мелькали сапоги и клеши пепельного цвета, реже юбки, еще реже прокатывались нижние части колёс аккурат по ступицу.
- Он что же не стареет?
- Стареет, конечно, - ответил капитан, - но медленнее. Сказочник живет не только счастливо, но старательно.
- Я люблю его, - одними губами сказала Мишель.
- Разумеется, - сказал старый капитан.
Она открыла часы. Как-то нечаянно. И вздрогнула, словно к ней подкралось чудовище и коснулось шеи.
Первое что бросилось в глаза – прозрачный шарик компаса в центре, вокруг него четыре циферблата, а по ободу – зодиакальные созвездия, только не совсем привычные и числом тринадцать, а не дюжина.
- И как в этом всём разобраться? – Недоумённо спросила Мишель, ни к кому не обращаясь. – Один циферблат размечен на двенадцать, другой на двадцать четыре, третий на тридцать, а четвертый вообще без цифр с какими-то козявками…
- Если хочешь узнать время, - ответил старый капитан, - циферблат с двенадцатичасовой разметкой.
- А остальные что показывают?
- Тот, что на двадцать четыре часа – показывает корабельное время…
- А оно что не такое как на берегу?
- От многого зависит. От широты и долготы, от скорости, от курса. Одно могу сказать…
- Что?
- Это очень точные часы. И очень надежные.
Девушка почувствовала в этих словах какой-то скрытый смысл, но переспрашивать не стала. Как-то ясно было – старик либо не ответит, либо ответит так, что только туману напустит.
- Кстати, дитя, как там поживает Сирена?
- Вы про русалку?
- Да, так ведь ее зовут. Я помню ее еще лягушонком, вернее головастиком, - хохотнул старик, - в переносном смысле конечно. Смешная была такая большеротая лупоглазая девчушка.
- Сейчас я бы назвала ее голосистой тёткой… - передернула плечами Мишель, - как в прямом смысле, так и в переносном. По счастью она недолго гостит в своей бочке в трюме. Чаще за бортом шныряет где-то.
Мимо прошел шкипер с «Белуги»:
- Привет, Михалыч, моё почтение, - приветствовал он старика.
- Удачи, Паша, ну и… семь футов там… Обрасопить по ветру!
- В море дорог много, а ухватиться не за что, - и хлопнула дверь.
Мишель вздрогнула и оторвала взгляд от часов.
- А что значит «старательно» жить?
- Сказочник должен жить в том мире, где рождаются и умирают его герои. – Ответил старый капитан, - Так чего же ты хочешь от меня?
- Я ведь и сама толком не знаю.
Она опустила взгляд на часы, но их не оказалось в руке, только что были и даже ощущались еще, но нет – пустая ладонь.
- Ой…
- Ничего не ой, - усмехнулся старик и похлопал себя по жилетному карману, - они всегда возвращаются. Мы с Анастасией Александровной прямо таки проросли друг в друга. Я не могу без нее, а она без меня.
- Тогда точно – ой, - Мишель усмехнулась, но глаза наполнились слезами, - я ведь надеялась у вас выпросить часы или стащить…
- Подарить я их, наверное, могу, - пожал плечами старик, - только тому, кому они действительно нужны. Да и пора уже. Устал я. Они же мне помереть не дают. Пора, пора Анастасии Александровне сменить напарника. Вот и спрашиваю, чего ты хочешь, а?
- Не знаю я… Я же ведь не ребёнок, просто выгляжу, как подросток. Я хочу, чтобы он увидел меня. Заметил…
- Переодеться мальчишкой и поступить юнгой к нему на шхуну…
- Шхуна-бриг…
- Да, конечно, так вот, поступить юнгой в экипаж к любимому человеку, это, на мой взгляд, – поступить опрометчиво.
- Глупо, капитан, я понимаю, но ничего умнее я не придумала. Как по-другому мне быть рядом с ним? Как?
- Опереточно как-то, а?
- Наверное я хочу… Хочу чтобы вы или Анастасия Александровна подсказали мне как быть… Да, мне не нужно чудо, мне нужен совет. Я ведь сначала не в человека влюбилась. Я влюбилась в сказку. Понимаете?
- Да.
- Потом я поняла, что мне никто не нужен, кроме того человека, который эту сказку написал. И я очень боялась…
- Чего, дитя?
- Он был красивым, как принц, мудрым, как добрый волшебник, веселым… Самым лучшим. Но я боялась, что он окажется уродливым, старым, даже сварливым… Ведь гениальный сказочник совсем не обязан быть таким же славным, как его сказки. Я знала, что это пустое, что он не мог таким быть. Я путано говорю. Я знала, что он должен быть в жизни красивым, мудрым, добрым и веселым, ну разве что немного чудаковатым, но всё равно боялась, что ошибаюсь. И в какой-то момент я пошла его искать.
- Как, деточка? Он же повсюду и нигде! По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там…
- Но я нашла! Я пошла по сказкам! В каждой сказке есть его отражение, его след. Я моталась из страны в страну, из города в город, из порта в порт… Знаете, девушке довольно трудно вести кочевую жизнь и выживать при этом в суровом мире. Но я открыла в себе талант. Исключительный талант!
- Какой же?
- Талант к самозванству. – Ее голос окреп и стал звонким. – Стоит мне назваться кем-то и вот я уже тот, кем назвалась. Да. Я назвалась горничной и вот я горничная, назвалась кухаркой и я рыцарь гастрономии, назвалась гувернанткой и я – гувернантка. Я преподавала языки и музыку, математику и астрономию, и у меня хорошо получалось. Без дураков. Я была возницей и мальчиком-коридорным, певичкой в варьете и вы не поверите – судьёй. И нигде долго не задерживалась. Срывалась с места, как только вновь нападала на след. Я взрослая женщина, капитан, но выгляжу как подросток, потому что назвалась мальчиком-юнгой.
- Поразительно! – Старый капитан начал выколачивать трубку о каблук, - Вот почему Анастасия Александровна открылась у вас в руках. Ей стало любопытно!
- Я кем угодно могу быть, только себя будто бы теряю… Я уже и не уверена, что знаю, какая я на самом деле и кто я. Я знаю только одно! Я хочу быть рядом с ним и чтобы он меня замечал. Ведь он действительно оказался красивым, мудрым, веселым и немного чудаковатым… как я мечтала.
- Виктор, старина! – рядом со столиком воздвигся хозяин таверны, огромный тучный и кособокий с благообразно-уродливым лицом. Да, лицо его было уродливым словно грубо вытесанный из дубового растрескавшегося пня идол, вытесанный неумело, но с любовью.
- Привет тебе, Игорь.
- Не помню я, чтобы внучонка раньше приводил.
- А я и не приводил. Познакомься. Это Мишель.
- Душевно рад, - сказал Игорь, - по стопам деда значит? В моряки? Отрадно.
Мишель почувствовала знакомую боль, которую переживала всегда когда глубже увязала в самозванстве: она ощутила, что уже не просто мальчик-юнга, но и внук этого старого капитана и ее (его) действительно назвали Мишель в честь второго имени деда и отец… Она мотнула головой, как кобыла в стойле. Это было уже слишком!
- Принеси ка нам, Игорь, вина. Так заболтались, что в горле пересохло.
- Красного или белого?
- Зеленого, Игорь. Сегодня вечер зеленого вина.
- Не смею быть назойливым. Сейчас всё будет.
- Какой страшный и… милый, - прошептала Мишель.
- Большую часть жизни он провел в приспешниках у безумного гения. И претерпел. Злодей, не имея средств на подопытных животных, часто использовал Игоря в исследовательских целях. И вот теперь он такой. К счастью безумный гений оказался настолько безумен, что все свое имущество и средства завещал Игорю. Это позволило открыть таверну.
- Нет худа без добра…
- Воистину.
На столе появилась бутылка вина, да не какая-нибудь, а хрустальная, и два бокала, а не глиняные кружки, да еще хлеб и сыр.
Капитан осушил бокал. Мишель пригубила, как птичка.
- Совет, которого вы просите, юная леди, напрашивается сам собой. Если вы так хорошо умеете прикидываться, кем угодно, направьте ваш талант на себя.
- В каком смысле?
- Прикиньтесь собой.
- Но я уже не помню, какая я, кто я. Только догадываюсь.
- Что не сможете вспомнить, выдумайте. Исходите из того, что вы прелесть и вас нельзя не любить.
- И, думаете, он меня заметит?
- Непременно!
- И высадит на берег.
- Дождитесь отплытия.
- Тогда он высадит меня на необитаемый остров, где даже прикинуться некем.
- С чего бы это?
- Он ненавидит обманщиков. Я знаю. И не прощает. Я им живу, я это знаю точно.
- И почему это те, кто рвётся к цели, не видя преград, всегда возводят у себя на пути несокрушимые стены? – С горечью сказал старик. – Прямой путь, подчас, куда труднее окольного.
- Так что же делать?
- Пить!
Капитан налил и опрокинул в себя еще один бокал. Мишель, на этот раз, последовала его примеру.
- Зеленый талисман, - сказал старый капитан.
- Что?
Капитан развернул к ней бутылку этикеткой. «Талисман» - называлось вино.
- Вам нужен зеленый талисман, юная леди. Это неизбежно. Страшное дело. Но ничего другого тут не придумаешь.
- Очень страшное?
Могла бы и не спрашивать, сама догадалась, что это не просто слова.
- Да.
- А что такое этот зеленый талисман?
- Ну, талисманы бывают разные. Красные, черные, белые… Розовых не встречал, но, наверное, тоже бывают. Голубые и синие – самые бесполезные – облегчают жизнь, но ничего не лечат и не исправляют. Красные самые могущественные. Могут всё. Но только… Многие пожалели, что воспользовались ими, хоть вроде бы и сбылось всё о чём мечталось. Черные…
- Злые?
- От человека зависит. Если душа чиста, а цель светла, то и черный талисман послужит добру. Но только суровые они. Проблемы решают, так сказать, необратимым образом.
- А почему не белый?
- Белые, они… никакие. Безвольные, мягкотелые… Чтобы их использовать нужно быть очень сильным, иметь внутри себя несгибаемый стержень. И тогда они очень могущественны.
- Это точно не про меня, - и Мишель по-мальчишески потёрла под носом рукавом зюйдвестки.
- Вот я и думаю, что зеленый талисман – как раз для тебя. Чего хочешь толком не знаешь, как достичь – без понятия. Зеленый талисман выводит из тумана на чистую воду. Распутывает запутанное. Только…
- Что?
- Свободы выбора не оставляет. Он как спасатель – хватает и тащит, не спрашивая, хочешь ты быть спасённой или нет.
- И что будет?
- Всё.
- Так-таки всё?
- Он исполнит твои невысказанные необдуманные желания, сообразуясь с твоими жизненными потребностями, единственным возможным в этой жизни способом, который найдёт безошибочно. Не убьёт, не навредит… Но он же камень! Какой с него спрос? Что он про человека понимает?
- А если, как вы говорите, в этой жизни вот это всё нельзя?
- Значит, найдет для тебя другую жизнь, где это возможно.
- Другую жизнь? Как это?
- В этом мире много миров. Время течет вперед и назад, вдоль и поперек. И где-нибудь да возможно то, что кажется немыслимым. Говорю же – неумолимый камень.
- И вы дадите мне этот зеленый талисман, вот просто так?
- Не я. Анастасия Александровна. Если сочтет возможным. – Старый капитан извлёк часы и положил на стол, не открывая крышку. – Но прежде расскажи, как ты меня нашла.
- После того как я нашла Сказочника, это было проще. Но и сложнее. Там я шла за сказками. А здесь – за легендой. Легендой о старом капитане дальнего плавания, который живет в каком-то порту и многие годы ждёт какой-то корабль. И у которого есть исключительные – ух ты какие часы, – которые управляют временем и исполняют самые сокровенные желания. И помогают узнать правду.
- Куда уж проще.
- Но и сложнее. – Горячо возразила Мишель. – Ведь в поисках вас мне нужно было не потерять Сказочника, иначе всё не имело бы смысла. Я не могу надолго и далеко покидать его. Иначе он вновь исчезнет из моей жизни. А найти его вновь может не хватить сил и всей жизни.
- Всё так, но я давно не жду свой корабль, – пробормотал старый капитан.
- Что?
Старик проигнорировал.
- И ты что же ходила и спрашивала в каждом порту?
- Ходила, бегала… Плакала. Никто ничего про вас не слыхал. Таких как вы старых капитанов в каждом порту… И настоящих и поддельных.
- Могу себе представить.
- Так что если бы не особая примета, - Мишель сделала жест, показывая серебряную маску на половине лица старика, - я вообще бы вас не нашла.
- Понятно. Вообще-то не должна была найти.
- Мне повезло.
- Ну, это еще как знать.
Капитан налил себе полбокала, быстро выпил, отломил хлебную корочку и с лёта отправил в рот.
- Ну, что, Анастасия Александровна, утолим печаль безответно влюблённой девушки? – Обратился стрик к эмалевому портрету, кивнул, - Вот и я так думаю! – Нажал на пумпочку, часы открылись, протянул руку с часами Мишель. – Берите, юная леди, ваш зеленый талисман.
Мишель увидела, что на месте шарика компаса лежал зеленый полупрозрачный камень. Он был почти круглым, но его поверхность покрывали множество граней.
- Можно?
- Берите…
Она протянула руку, думая, что камешек придется выцарапывать из гнезда, но он сам прыгнул к ней в ладонь.
Мишель прижала кулачок к груди.
- Он мой! Он знает, что он мой!
Скатилась слеза.
- Или ты – его, тут уж как выйдет.
- Я побегу… Благодарю вас.
- Беги, беги. Не благодари.
Она умчалась. Хлопнула дверь.
Старый капитан достал расшитый кисет, извлек оттуда купюру и пару монет. Положил на стол. Потом набил трубку, уже третью. Прикурил от щепки, которую зажег от свечи. Вылил остатки вина в свой бокал и выпил.
И замер с трубкой в зубах.
- Неужели по-другому было нельзя? Да, похоже, нельзя было…
Он воочию увидел что будет. Сказочник, как обычно на рассвете начнет новую сказку. Это будет сказка о милой девушке Мишель, которая искала свою любовь, меняя миры, страны, адреса и личины… Сказочник не просто заметит ее – она займет все его мысли на годы вперед. Это будет очень сильный и цельный персонаж. Немного своевольный, но очень славный. Он будет по-настоящему влюблен в нее, как не бывал влюблён ни в кого из своих героев. И она будет счастлива.
- Анастасия Александровна… а девчушка успеет добежать до трапа «Стеллы», или развеется бризом на полпути?
Tags: НФ Рассказы, Сказки, Человек и текст, жуть, мои новые книги, фантастика, эпос, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments